– Нет никакого другого парня, Роберт. Я тебе уже вчера говорила. Я просто больше не могу с тобой жить. Мне кажется, я больше тебя не люблю.

– А кого ты любишь? Кого?

– Себя, Роберт. Я делаю это все ради себя. И теперь ради себя я положу трубку. Скажи мне “До свиданья”, чтобы не выглядело, будто я тебе нахамила.

– Но, Дженни...

– Все кончено. Живи как знаешь, Роберт. Я кладу трубку. До свидания.

– Но... – Она повесила трубку. – Так никто не живет, – сообщил Роберт коротким гудкам.

Живи как знаешь. Ладно, хоть какой-то план. Он вычистит эту конюшню и вычистит всю свою жизнь. Больше никогда не притронется к бутылке. Все изменится. Скоро она начнет вспоминать, какой он замечательный. Но сначала скорей в уборную – ему опять звонит Рыгина.

Детектор дыма визжал, как ягненок в “испанском сапоге”. Роберт, снова лежавший на тахте, натянул на голову подушку: интересно, почему Сквозняк не оснастит эту дурацкую штуку выключателем? Потом раздался грохот: звонили в дверь, а не с потолка.

– Сквозняк, к тебе пришли! – заорал Роберт из-под подушки.

Грохот не смолкал. Он сполз с тахты и по мусору добрел до двери.

– Потише, а? Иду уже, иду.

Роберт распахнул дверь: человек на крыльце занес кулак, чтобы садануть еще раз. Остролицый латинос в костюме из мятого шелка. Волосы зализаны назад, хвост перевязан черной шелковой ленточкой. На дорожке Роберт заметил “БМВ” последней модели.

– Черт. Свидетели Иеговы, должно быть, неплохо зарабатывают.

Но латиноса его юмор не позабавил.

– Мне нужно поговорить со Сквозняком.

В этот момент Роберт понял, что стоит голышом, и подобрал с пола пустую бутылку из-под вина прикрыть причинное место.

– Заходите, – сказал он, отступая назад. – Сейчас гляну, проснулся он или нет.

Латинос вошел. Роберт проковылял по узкой прихожей к комнате Сквозняка и постучал в дверь.

– Сквозняк, тут к тебе какой-то папик.

Ответа не последовало. Роберт открыл дверь, вошел и стал рыться в кучах одеял, простыней, подушек, пивных банок и винных бутылок, но Сквозняка не отыскал.