На пути в гостиную Роберт сдернул с крючка заплесневелое полотенце и обернул его вокруг бедер. Латинос стоял на чистом пятачке посреди комнаты и сосредоточенно, с отвращением оглядывал трейлер. У него был такой вид, точно он усилием мысли хочет взмыть в воздух, лишь бы его итальянские туфли не касались загаженного пола.

– Его тут нет, – сказал Роберт.

– Как же ты здесь живешь? – спросил латинос безо всякого акцента. – Это недостойно человека.

– Вас что – моя мать прислала?

Латинос проигнорировал вопрос.

– Где Сквозняк? У нас сегодня утром встреча. – Слово “встреча” он произнес с нажимом. Роберт все понял. Сквозняк намекал, что у него выгорает какое-то крупное дело. Крендель этот, должно быть, покупатель. Шелковые костюмы и машины “БМВ” не популярны у обычной клиентуры Сквозняка.

– Он уехал вчера вечером. Понятия не имею, куда. Можете спросить в “Пене”.

– В “Пене”?

– Салун “Пена дна” на Кипарисовой. Он иногда там тусуется.

Латинос на цыпочках дошел до двери и остановился на ступеньке.

– Передай, что я его ищу. Он должен мне позвонить. Скажи ему, что я так бизнес не веду.

Роберту не понравились командные нотки в голосе латиноса. Подобострастным тоном вышколенного английского дворецкого он осведомился:

– А как мне передать – кто его спрашивал, сэр?

– Ты мне мозги не парь, cabron <Здесь – придурок (исп.)>. Это бизнес.

Роберт набрал в грудь побольше воздуха и шумно выпустил его:

– Слушай, Панчо. У меня похмелье, жена только что вышвырнула меня из дома, а жизнь моя не стоит и кучки говна. Поэтому если ты хочешь, чтобы я что-то кому-то передавал, можешь, черт возьми, и сообщить мне, кто ты такой, к чертовой матери. Или мне сказать Сквозняку, что его искал мекс, у которого ботинки от Гуччи разве что из задницы не торчат? Comprendre, Pachuco? <Понял, остолоп? (исп.)>