- Изумительно, - воскликнул Тони. - Как ей это удается? Скажи мне.

- Гейдельбергская партитура, - восторгался Гарри. - Величественная, неподдельная. - Он с раздражением посмотрел на цветы. - Ты не мог бы утихомирить их? Они тут подняли адский шум.

Шум действительно стоял адский и, поразмыслив, я понял, отчего. Паучья орхидея полностью вышла из-под контроля и к тому времени, как я смог успокоить ее, окунув в слабый соляной раствор, она уже успела погубить кустарников более чем на триста долларов.

- Вчерашнее представление в "Казино" было ничто по сравнению с тем, что она устроила здесь, - рассказал я им. - "Кольцо Нибелунгов" в исполнении Стана Кентона. Эта орхидея сошла с ума. Я уверен, она хотела убить ее.

Гарри смотрел, как растение потрясает своими листьями, делая угловатые судорожные движения.

- Мне кажется, она настроена очень воинственно. Но зачем ей убивать Джейн?

- Ну не буквально, конечно. Ее голос, по-видимому, имеет обертоны, раздражающие чашечку цветка. У других растений такой реакции не наблюдалось. Они ворковали, как голуби, когда она трогала их.

Тони внезапно вздрогнул от радости.

На улице блеснула ярким солнцем пышная огненно-желтая юбка Джейн.

Я представил ее Гарри и Тони.

- Цветы, похоже, сегодня молчат, - сказала она. - Что с ними случилось?

- Я чищу баки, - объяснил я. - Кстати, мы все хотим поблагодарить вас за вчерашний концерт. Как вам понравился наш город?

Она смущенно улыбнулась и не спеша стала прогуливаться по магазину. Как я и думал, она остановилась у орхидеи и устремила на нее свой взор.

Я ждал, что она скажет, но Гарри и Тони окружили ее и скоро заставили подняться на второй этаж в мою квартиру, где все утро они валяли дурака и опустошали мои запасы виски.

- Не хотите ли составить нам компанию после сегодняшнего концерта? Мы могли бы пойти потанцевать во "Фламинго", - предложил Тони.