— Вы проводили школьные каникулы у леди Эвелин в Эбботсли. Не помню, были ли мы знакомы, но, встречаясь с вами, я всегда думала о том, какой вы высокий и худой… и как похожи на свою бабушку.

Это было, конечно, не самое тактичное начало. Хотя Фрэнк прекрасно знал о своем сходстве с этой уродливой дамой, но ее внуку не доставляло удовольствия, когда ему напоминали об этом. Портрет леди Эвелин все еще занимал почетное место в гостиной Эбботсли, и, бывая там, Фрэнк видел удлиненный овал бледного лица, нос с горбинкой, светлые глаза и гладко зачесанные белокурые волосы.

— Мне часто говорят об этом, — ответил он, а миссис Фэбиан уже перескочила на другую тему и без всякой связи с предыдущим продолжала:

— Джорджина тогда была совсем крошкой… вы ее, конечно, не помните, но, надеюсь, вы не забыли моего приемного сына, Джонни Фэбиана, он всегда проводил здесь много времени… хотя, возможно, это было позднее… Конечно, ведь у вас произошел семейный скандал, и вы перестали приезжать сюда. Семейные ссоры всегда так огорчительны, впрочем, как все ссоры. Взять, к примеру, вашу кузину Сисили и ее мужа… как мы радовались, что у них все утряслось… Кажется, они приглашены к нам сегодня вечером. Моя дорогая матушка не раз повторяла: «Солнце да не зайдет во гневе вашем». А также она частенько говаривала: «Поцелуйте друг друга и помиритесь перед тем, как лечь спать». А моя немка заставила меня выучить стишок… погодите-ка, может, я и вспомню его… Да, да! — Она подняла руку, которую, как рой пчел, унизывали дешевые и очень грязные кольца, и продекламировала: