— Und hute deine Zunge wohl,

Bald ist ein boses Wort gestagt,

Die Stunde kommt, die Stunde kommt,

Wenn du an Grabern stehst und klagst.

Но если вы не понимаете по-немецки, мне лучше перевести вам. Фройлен Вайнгартен заставляла меня повторять это каждый день:

Попридержи свой язычок,

Злое слово вылетит незаметно,

Но наступит час, наступит час,

Когда, стоя у гробницы, будешь лить горькие слезы.

Не очень-то веселенькое стихотворение, не стоило заставлять ребенка учить его наизусть, но она часто говорила мне, что у меня язык без костей. Ох, дорогой, все это было так давно. — Миссис Фэбиан окончательно запуталась и рассеянно заметила: — Я почти уверена, что к дому подъехала машина. Никто не слышал шума?

Стоя рядом с ней, Фрэнк отметил, что на ней надето очень дорогое платье из черных кружев, но ей пришла безумная мысль оживить его какими-то кусочками облезлого меха, двумя ярко-красными бутонами и большим растрепанным букетом фиалок. Эти попытки украсить платье привели к обратному результату. Зато она не потрудилась хоть немного оживить невыразительные черты своего лица. Весьма сомнительно, прикасалась ли к нему хоть раз пуховка с пудрой.

— Джорджина запаздывает, — заметил Джонатан Филд, посмотрев на часы. — Где она? Им с Мирри полагалось бы встречать гостей.

— О, дядя Джонатан… — прозвенел тоненький голосок, и рядом с ним появилась маленькая девушка в белом платье. У нее были темные кудрявые волосы, и мягкие легкие оборки скрывали очертания ее фигурки. Схватив Джонатана за руку, она смотрела на него сияющими карими глазами. — Пожалуйста, не сердись. Она не задержится… честное слово, не задержится. Это все из-за меня… она помогала мне. И у нас будет такой изумительный вечер. Ты не должен сердиться. — Она дергала его за руку, как ребенок, но так нежно, что создавалось впечатление, будто она ласкается к нему.