- Что за тема? А вот я сейчас тебе зачитаю. «За годы наших «реформ» в стране сложился своеобразный чиновно-хозяйствующий слой людей, не способных на созидание, но способных пожертвовать, чем угодно. Страна для них ширма и одновременно полигон для удовлетворения собственных амбиций. Им ничего не жалко, потому что они и свидетели, и активные участники колоссальных жертв и глобальных разрушений. При них рушились страна и государство, они приносили в жертву науку и образование, их решениями обрекались на распад армия, целые отрасли промышленности, наука, образование, здравоохранение. Гигантские предприятия, институты, центры, созданные чудовищным напряжением сил и воли целых поколений наших предшественников, ценой немыслимых жертв, для них были только ненужным хламом, от которого надо избавиться. Они «реформировали», то есть разрушали. Они приватизировали, то есть раздавали за бесценок общенародное добро не самым достойным… Поэтому им уже нельзя отступать. Они должны быть победителями, ибо победителей не судят. Вот почему жертвы их не пугают. Ничего другого они уже не умеют».

Отец сделал паузу и вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

- А по-моему, неплохо, - с некоторым даже вызовом сказал он.

С некоторых пор у него сложилось впечатление, что я стал слишком циничным и равнодушным.

- Ну, это смотря на чей вкус, - миролюбиво сказал я. - На мой - слишком высокопарно.

- Просто вы уже отвыкли от честных слов.

- Может быть. Только ты не забывай, что текст, как ты сам выразился, безусловно, заказной. Так что давай не будем преувеличивать высоту чувств и чистоту мыслей господина, скрывающегося под громким именем А. Степаниди.

- Мысли, надо заметить, совершенно не в духе самой газеты. Общее направление там совсем другое. Я бы даже сказал - противоположное, - заметил отец.

- Что наводит на вполне определенные размышления.