Земли ее были богаты серебром и иными металлами, на внутренних плоскогорьях полуострова росли невиданные в Эйпонне плоды и злаки и паслись табуны лошадей, чудесных потомков стремительного ветра, с которыми не могли сравниться ни ламы, ни лоси, ни быки Сеннама или Мейтассы. Люди же в Ибере обитали воинственные; селились они в домах, выстроенных из сосновых бревен, и сражались медным оружием – в отличие от племен фарантов, гермиумов, скатаров, зилов и всех прочих, бродивших в Ближней Риканне от теплого моря на юге до холодных морей Чини и Чати на севере. За водами Чати лежала Земля Дракона, самая северная оконечность материка, и жили там норелги – еще более дикие и кровожадные, чем иберы. К востоку континент простирался в неведомую даль, на сотни полетов сокола – и где-то там, на краю мира, у берегов Дальней Риканны грохотал океанский прибой. А к северо-западу от Иберы и к югу от земель норелгов лежал в океане остров Бритайя, и сделался тот остров частью Удела Одисса. И правил им Великий Сахем, отказавшийся наследовать весь Одиссар по смерти отца своего, чака Джеданны; однако был он увенчан белыми перьями и считался третьим властителем в государстве после чака Джиллора и его сына Даркады.

Таким был мир. Обе половины его наконец соединились; от мест цивилизованных люди и корабли проложили дорогу к землям диким, неведомым и опасным, но обширным и полным богатств.

Теперь предстояло их поделить.

ГЛАВА 2

День Чультуна месяца Цветов.

Лондах, Южная Бритайя

Никто не сотворял мир; возник он сам собой из пламени и света, из холода и тьмы. Мир – древо, питаемое соками пространств и времен, и возросли на сем древе многие прекрасные ветви, и листья, и плоды. Богов, как и мир, никто не сотворял; они – ветвь на древе мира. И людей не творил никто; люди – листья на ветви богов.