Голос рапсода звенел в теплом весеннем воздухе, то жаворонком взмывая к небесам, то падая вниз, будто сраженная стрелой птица, то трепеща крылышками колибри, зависшего над розовым кустом. Светловолосый рапсод пел на бритском, ибо Сага о Восточном Походе, сложенная О'Каймором, давно была переведена с резкого щелкающего кейтаба на майясский и одиссарский, на певучий арсоланский, на атли и даже на варварские языки Иберы и Бритайи. Рапсод пел, Дженнак, Амад и Ирасса слушали, Хрирд и Уртшига дремали, пригревшись на солнце и разомлев после дневной трапезы, а старый Хиримус, молчаливый слуга, подливал и слушателям, и певцу розовое вино да янтарное пиво.

Долго волны бросали корабль,

И гнулись мачты его, кела и чу,

И ветер рвал паруса –

Синие паруса цветов Сеннама,

И тучи бродили над морем,

Как черепахи в бурых панцирях,

И грохотали, сталкиваясь меж собой,

И стонали как сигнальный горн,

Пророчащий несчастье.

Долго волны бросали корабль,

А потом узрел я волну среди волн,

Высокую, как насыпь под храмом,

Темную, как пространства Чак Мооль,