Кэролайн выпустила руку Хэла и позволила ему брести за ней самостоятельно. Вскоре девушка и принц достигли островка посреди болота, где несколько замшелых деревьев давали хоть немного тени. Под деревьями высились ряды закрытых плетеными крышками корзин. Блондинка подняла одну из них. Изнутри послышалось разноголосое кваканье.
— Много лягушек, — прокомментировал принц.
— Эти — только малая часть, — отозвалась девушка.
Она подтащила корзину к бережку и опрокинула. Пленницы рассыпались по воде во все стороны и благодарно скрылись в ее сумрачных глубинах.
— Перецеловав лягушек, я наполняла ими корзины и тащила к ручью, вытекающему из болота. Их уносило прочь, и, таким образом, мне не приходилось тратить силы на повторную поимку одних и тех же экземпляров.
— Умно, — повторил принц.
Он помог ей подтащить к краю воды вторую корзину и опорожнить ее. Вернувшись к дереву, Хэл заметил, что Кэролайн разглядывает листок бумаги, аккуратно прикрепленный к суку мелкими гвоздиками. Затем она сорвала его и скомкала.
— Что это? Можно взглянуть?
Девушка бросила ему бумажный комочек. Расправив листок, принц обнаружил странный узор с мелкими квадратиками и пометками. Вопросительно взглянул на спутницу.
— Карта болота, — пояснила Кэролайн. — Приступив к делу, я набросала карту и разбила ее на квадраты. Очистив очередной сектор, я помечала его и переходила к следующему. Разумеется, какая-то часть лягушек перемещалась в опустошенные зоны, но не так много, как можно подумать. Я также натянула сетку на рамки и опускала их в воду, чтобы в сектор не попадали новые лягушки.
Это было настолько хитро, что у принца даже не нашлось подходящих слов.
— Как долго я здесь пробыл?
— Семь недель. — Девушка забрала у него бумажку, разорвала ее и пустила кусочки по ветру. — Много воды утекло.
— Семь недель, — повторил принц шепотом. — А ты…
— Кэролайн.
Спасительница приподняла подол своего замызганного платья и с самым серьезным видом присела в реверансе. В контексте происходящего подобное поведение выглядело настолько неожиданно, что принцу ничего не оставалось, как отвесить ей столь же церемонный поклон.