– Принцесса…

– В более счастливые времена ты звал меня по имени…

– Анна. – По иронии судьбы отчаяние сквозило в голосе Садока, а не Анны. – Твои слова верны, Господь тому свидетель! И, Господь свидетель, я не желаю тебе зла, и Эрбин не желает тоже. Но что мы можем сделать? Король Марч ни за что не поверит, что мы не смогли вас догнать, а если и поверит, он пошлет за тобой других. А ты… – в этом долгом пути по открытому краю болот на краю королевства тебя, безусловно, поймают еще до того, как достигнешь границ. Но если ты позволишь нам отвезти тебя сейчас домой, и мы поедем медленно, как требует того должное обращение с мальчиком . тогда, к тому времени, когда мы достигнем замка, король отрезвеет. Тогда будет день и замок будет полон людей, тех, кто был друзьями твоему господину и тебе… Тогда, конечно, даже он… – Садок умолк.

– Да, даже он. – Голос принцессы звучал резко – Даже он – как ты так стараешься обойти правду словами – не станет убивать меня и мое дитя хладнокровно и на глазах всего двора. Может, и не станет. Но сколько он даст нам времени? Сколько, а, Садок?

– Любовь народа…

– Плевать мне на любовь народа! Что может сделать этот жалкий сброд? Будь у них власть, они давно бы уже выгнали Лиса и взяли правителем моего супруга. Как, если ему будет позволено жить, однажды они могут попытаться взять Александра. Скажешь ты мне одну вещь, поклянешься сказать мне правду?

– Если это не затронет мою честь.

– Что приказали тебе сегодня ночью?

– Догнать тебя и препроводить тебя и мальчика назад к королю.

– И никаких случайностей в пути?

Садок молчал. Анна кивнула.

– Не трудись. Я понимаю. В этом весь Марч: не сказано вслух ничего, что можно связать с ним, все подразумевается.

Так? – Увидев, что Садок все еще молчит, она продолжала, но уже более мягко: