Потом темнота попряталась в уголки глаз, и он увидел кольцо лиц, заглядывающих в глубокий колодец, в который он летел. Они показались знакомыми, и он подумал, что, наверное, знает, кто они, но почувствовал, что совсем не хочет беспокоиться на этот счет - так уютно было падать в темный прохладный колодец. Глядя мимо лиц, он подумал: знает ли кто-нибудь, кто нарисовал эти фрески?

Когда глаза Боуррика закатились, Уильям плеснул ему в лицо воды из ведерка. Старший брат пришел в себя, фыркая и отплевываясь.

Барон Джеймс, опустившись на одно колено, помог принцу сесть.

- Очнулся?

Боуррик потряс головой.

- Кажется да, - с трудом ответил он.

- Хорошо. Значит, если твой отец - наследник трона, то ты, его сын, - и он шлепнул Боуррика по затылку, чтобы подчеркнуть важность своих слов, - следующий наследник.

Боуррик повернулся, чтобы заглянуть в лицо Джеймса. Принц все еще не мог понять, к чему клонит барон.

- И что?

- Так вот, молокосос, вряд ли у короля, вашего дяди, родится сын - учитывая его возраст и возраст королевы, и, если Арута переживет его, то станет королем он. - Потянувшись, чтобы помочь Боуррику подняться, он продолжал: - И, если богиня удачи позволит, - он похлопал Боуррика по щеке, - ты, скорее всего, переживешь своего отца, а это означает, что когда-нибудь ты станешь королем.

- Если так будет угодно небесам, - вставил Локлир.

Боуррик оглядел комнату. Чемпионы отступили; на время урок кулачного боя был позабыт.

- Королем?

- Да, олух ты с каменной головой, - произнес Локлир. - И, если мы будем тогда живы, то, преклонив перед тобой колена, притворимся, будто верим в то, что ты знаешь, что делаешь.

- Так что, - продолжил Джеймс, - твой отец решил, что хватит тебе вести себя подобно избалованному ребенку богатого скототорговца и пора начинать думать о своем поведении, как это пристало будущему королю Островов.