Но Райвин лишь сказал:

— Дружище Лис, иногда ты просто не понимаешь шуток.

Лишившись возможности обойти Райвина в красноречии, Джерин лишь свирепо сверкнул глазами и направился к главному входу в замок. Южанин, посмеиваясь, плелся сзади. Когда они входили в дверь, в более отдаленной деревне тоже протрубил в рог, потом еще, где-то совсем далеко, едва слышно.

— Видишь? — сказал Джерин. — Если в одной деревне рано дают отбой, то же происходит и в остальных. Заслышав первый рог, они и сами начинают трубить, не желая работать дольше своих товарищей.

— Кто же любит работать? — поинтересовался Райвин.

— Ни один здравомыслящий человек, — признал Джерин. — Но, с другой стороны, всякий, кто обладает здравым смыслом, будет делать все, чтобы остаться в живых. Проблема в том, что не все люди мыслят здраво, даже когда речь идет о жизни и смерти.

— Если ты надеешься, что я стану с этим спорить, то тебя первого следует обвинить в отсутствии здравого смысла, — сказал Райвин.

Большую часть первого этажа занимала главная зала. В ее дальнем углу в каменном очаге потрескивал огонь, и еще один огонь, поменьше, пылал на расположенном неподалеку алтаре Даяуса. Над очагом повара поливали водой ломти говядины, крутя их на вертеле. На алтаре дымились кости с кусками жира — дань богу. Джерин считал, что богов нужно кормить хорошо, особенно после стычки с Мавриксом. Любой вид защиты не бывает излишним, он это накрепко для себя затвердил.

От входа к очагу тянулись два ряда скамей. Зимой места рядом с огнем считались лучшими. Но сейчас погода стояла теплая, и Джерин сел где-то посередине. Пара собак прошла по земляному, плотно утоптанному и забросанному тростником полу. Псы улеглись у его ног, выжидательно подняв глаза.

— Ах вы жалкие попрошайки, — сказал барон, почесывая лохматые уши. — Я еще сам не получил еды, где же мне взять для вас кости?