Размышляя таким образом, он через плечо покосился на Фанд, которая орудовала своим тоненьким бронзовым лезвием. Пытается ли она тоже что-то скрывать? Он запыхтел и сделал большой глоток эля. Нет, скрытность вроде бы не присуща ее натуре. Однако то же самое он думал и об Элис, и к чему это привело?

— Папа, — позвал Дарен, — помоги мне отрезать еще мяса.

У малыша тоже был нож, но маленький и не очень острый. С одной стороны, это предохраняло от порезов, с другой — мешало по-быстрому насыщаться.

Джерин наклонился к нему и срезал несколько полосок мяса с кости.

— Когда закончишь, сполосни лицо водой, — велел он.

Лис помнил, как удивился и обрадовался, узнав о холодных и горячих банях, которыми так славился стольный град Элабон. К северу же от Керс, насколько ему было известно, имелась лишь одна баня, и то не в его поместье. Так что, покинув юг, ему пришлось вернуться к прежнему образу жизни и ходить грязным, как это ни противно.

Фанд состроила глазки сначала Вэну, потом ему.

— Пф, женщине становится одиноко, вот как.

— Если тебе одиноко с нами двумя по ночам, может, в следующий раз тебе стоит попробовать пригласить бандитскую шайку? — предложил Вэн.

Она обрушилась на него с ругательствами на языке трокмуа, так как не нашла нужных слов в элабонском. Вэн ответил ей на том же наречии. Прежде чем переплыть Ниффет (таща за собой на самодельном плоту свои драгоценные доспехи) и выбраться на берег в поместье Джерина, он пересек мрачные леса трокмуа и успел там кое-что перенять.

— Неужели ты позволишь ему так со мной разговаривать? — снова спросила Фанд у Джерина.

— Вероятно, да, — ответил тот.