— Интересная, да? И что ты хочешь этим сказать? — настаивал Дивисьякус.

Хороший вопрос. Но пока у Джерина не было на него достойного ответа, поэтому он решил потянуть время.

— Я бы хотел посовещаться с моими вассалами. Если ты не против, оставайся у меня ночевать, поешь с нами, выпей еще эля. Клянусь Даяусом, в Лисьей крепости тебе нечего опасаться. А утром я дам ответ.

— Думаю, ты сразу ответил бы «да», если бы был согласен, — с подозрением в голосе сказал Дивисьякус. — Ладно, пусть будет так, как ты хочешь. Я останусь тут ненадолго, да, я подожду. Но скажу тебе прямо: тебе не удастся задурить мне голову своими уловками, за которые ты получил свое прозвище.

То, что Лису удалось убедить трокмэ не уезжать сразу, в глубоком возмущении, и являлось, собственно, одной из его уловок. Но он благоразумно промолчал. Он подозревал, что Дивисьякус и его сопровождающие не станут терять времени понапрасну и опустошат за день столько кружек эля, сколько сумеют. «Лучше проливать эль, чем кровь», — философски подумал он.

Вошла Фанд. Над ее левой грудью красовалась серебряная брошь с инкрустациями из черного янтаря. Дивисьякус не сводил с нее глаз.

— Моя любовница, — многозначительно произнес Джерин.

Это обстоятельство напомнило Дивисьякусу о цели его приезда.

— Если ты объединился с нашим племенем таким образом, почему бы тебе не сделать то же самое на поле брани? — спросил он: неожиданно надежда на успех миссии вернулась к нему.

— Я уже сказал, что сначала обсужу твое предложение с моими людьми и завтра утром сообщу тебе, что мы решили.

Джерин поднялся и вышел во внутренний двор, где Вэн отрабатывал технику боя с тяжелым копьем, превышающим его рост. Несмотря на свои габариты, чужеземец двигался с таким проворством и грацией, что его упражнения больше походили на танец, чем на военную тренировку.

Когда Джерин рассказал ему о предложении Дивисьякуса, он скривился и покачал головой.