— Он говорит, когда Лучник будет порезан, как колбаса, на куски, ты пойдешь своим путем, а он своим. Вам двоим вовсе не обязательно бодаться друг с другом, словно быкам в сезон свадеб.

— Он так говорит? — Джерин не верил в подобный исход и не думал, что Адиатанус верит тоже. А значит…

Но тут его отвлек Дарен, который вбежал в залу и заканючил:

— Мне скучно, папа. Поиграй со мной в мяч. Или во что-нибудь еще.

— Славный малыш, — сказал Дивисьякус. — Ему, наверное, годка четыре? — Джерин кивнул, трокмэ тоже кивнул и продолжил: — Йо, он такого же роста, как мой предпоследний. Ему столько же.

Джерин настолько привык думать о трокмуа как о воинах, о врагах, что ему понадобилось несколько секунд для того, чтобы осознать тот факт, что Дивисьякус может быть еще и любящим отцом. Хотя… чему это он так удивляется? Если бы среди трокмуа не было отцов, они все бы вымерли (что значительно облегчило бы жизнь элабонцев к северу от Хай Керс). Но, так или иначе, он был ошеломлен. Дарену он ответил:

— Я не могу сейчас играть. Видишь, я разговариваю с моим гостем.

Дарен топнул ногой и набрал воздуха в легкие, собираясь издать гневный визг. Джерин сказал:

— Хочешь, чтобы я тебя отшлепал?

Дарен выпустил воздух и даже не пискнул. Не сомневаясь в серьезности отцовских намерений, он отправился искать развлечений где-нибудь в другом месте.

— Ты правильно учишь его уважать старших, хотя он еще так мал, — сказал Дивисьякус. — А теперь ответь мне прямо, как ты смотришь на то, чтобы твои люди и люди Адиатануса пропустили Араджиса через мясорубку?

— Мысль интересная.

Джерин не хотел напрямую отказываться, опасаясь рассердить Адиатануса и навести его на идею объединиться с Араджисом. По разумению Лиса, Араджис легко согласился бы вступить в сговор с трокмэ. Против него. Никакие кровные или культурные узы не отвратили бы Лучника от столь выгодной сделки.