Вэн, напротив, был светловолосым и белокожим, хотя загар к нему приставал. Цвет его яркой бороды балансировал где-то между желтым и оранжевым. Короткий и некогда прямой нос несколько портил заработанный много лет назад шрам, а в ярко-голубых глазах обычно светилось озорное лукавство. Женщины находили его восхитительным и неотразимым. Но не всегда. Иногда и наоборот.

— Дайте мне бросить кости! — пищал в стороне Дарен. — Дайте!

Вэн рассмеялся, услышав эти слова.

— Может, мы сами бросим кости ближе к вечеру, а, капитан? Посмотрим, кто отправится ночью к Фанд?

— Не так громко, — шикнул на него Джерин и оглянулся, дабы убедиться, что их общая пассия не слышит. — Нам обоим не поздоровится, если она узнает, как мы делаем. Это все нрав трокмэ. — Он покачал головой.

Вэн рассмеялся еще громче.

— По крайней мере с этой девонькой не соскучишься. Наверное, поэтому я всегда к ней возвращаюсь.

— После каждой очередной, ты хочешь сказать. Иногда мне кажется, что под этими замечательными доспехами скрывается настоящий козел, а не мужчина, — сказал Джерин.

Хотя сам Вэн и осел на одном месте, его любвеобилие, подобно птицам, не знало границ.

— Ну а ты что? — спросил здоровяк. — Если тебя не устраивает ее нрав, почему ты не посадишь ее на плот и не отправишь обратно через Ниффет восвояси?

— Даяус свидетель, я не раз думал об этом, — признался Джерин.

После ухода Элис он чуть было не дал зарок не знаться с женщинами вообще. Но что бы там ни говорил рассудок, тело считает по-своему. Он печально рассмеялся.

— Если бы один из нас действительно в нее втюрился, нам было бы сложно оставаться друзьями.

— Нет, капитан, — возразил Вэн. — Если бы один из нас в нее втюрился, другой сказал бы: она твоя. А вот если бы мы оба…

— Сдаюсь, — перебил Джерин и раздраженно поддел ногой очередной ком земли.