— Знаю.

Джерину это совсем не нравилось. На протяжении двух столетий река Ниффет служила границей между цивилизованной империей Элабон, вернее, ее более грубым приграничным вариантом с одной стороны, и лесными варварами — с другой. Теперь же эта граница оказалась нарушена, а Элабон предоставил северные провинции самим себе.

Вэн ткнул Джерина в грудь мозолистым указательным пальцем.

— Вот что я скажу тебе, капитан. Твой титул самый пышный, поэтому и крест у тебя будет самым высоким.

— Я вполне обойдусь без такой чести, — ответил Лис. — К тому же мы с тобой занимаемся пустой болтовней. Элабон никогда не вернется на эту сторону гор. Чего мне действительно следует опасаться, так это свар с моими соседями, особенно с тем же Араджисом. Он самый сильный из них.

— Йо, он почти так же могуществен, как ты, капитан, хотя и не так хитер.

— Хитер?

Поскольку Джерин получил прозвище Лис именно за изворотливый ум, он не мог не согласиться с Вэном. Поэтому снова сменил тему:

— А почему ты до сих пор продолжаешь звать меня капитаном? Разве такого уважения заслуживает принц Севера?

— Я буду звать тебя так, как мне вздумается, — резко ответил Вэн, — и если когда-нибудь твоему высочеству это перестанет нравиться, я соберусь и уеду. Иногда мне кажется, что мне следовало это сделать давным-давно.

И великан покачал головой, удивляясь, что после стольких лет вольных странствий, кажется, начинает пускать где-то корни.

Джерин так до сих пор и не выяснил, из каких земель он родом. Вэн никогда не рассказывал о своей родине, хотя в его арсенале имелось бесчисленное множество историй о тех местах, где он побывал. Но уж элабонцем он точно не был. Прекрасным представителем этой породы являлся сам Джерин. Смуглый, длинноносый, с вытянутым лицом, карими глазами, черноволосый и чернобородый (местами, правда, уже с серебром седины).