В окне наверху снова начали плакать, но уже еле слышно.

- В Зарбустане одна девица родила, - просвистел лекарь. - Тоже, говорят, от дракона. Так что ничего не значит. Требуется девятимесячный курс наблюдений специалиста.

- Не насмотрелся, голомозый? - заржал Фитюк. - Пицилист!

Лекарь с презрением фыркнул и ушел на кухню: ужинать.

- Что значит "плашка"? - тихо спросил паж у менестреля.

Агафон свернул пергамент в трубку:

- Помнишь, в сказках шейха Резада? "Жемчужина несверленая и кобылица необъезженная"? Так вот, плашка - это оно самое и есть. В отношении благородных особ женского полу.

- Ага, - кивнул паж, делая вид, что понял. Читая сказки, он полагал это изящным поэтическим оборотом, не имеющим прямого отношения к действительности. И уж во всяком случае не видел прямой связи между страданиями Марии-Анны, нашествием мерзких старух и арабскими кобылами. Хоть весь жемчуг мира насквозь просверли!

Менестрель внимательно посмотрел на него:

- Эх, ты! Одно слово: тюха...

Плач в окне продолжался.

- Сам ты плашка! - вдруг закричал Тюха, готовый наброситься на безвинного Агафона с кулаками. - Сам ты кобыла! Мерин!

Агафон не обиделся.

- Я не мерин, - буркнул он. - Я менестрель. Мерин был с патентом...

* * *

Ночью Тюха сидел у пруда. Никому до пажа не было дела, замок спал, и равнодушная луна, похожая на ненавистную рожу лекаря, лоснилась в небе. Лягушки квакали тихонько, плаксиво, будто обиженные дети. В распахнутом окне Марии-Анны шевелились занавески. Туча, подозрительно смахивающая на дракона, ползла с запада.

- Полуночничаем?

- Ага...

С запоздалым испугом Тюха взлетел на ноги, кланяясь:

- Ваше Величество!

- Сиди, сиди... Я так, погулять вышел.

Серджио Романтик присел на камень. Поморщился от сырости. Ладонью провел по лысине, от лба к затылку. Король выглядел больным и усталым.