- Если ты еще раз!.. еще хоть раз! Я проткну тебя копьем!

- Фу! - огорчился великан. - Аванс!

- Его Величество велит отрубить тебе голову!

На лице Гервасия отразились большие сомнения. Предсказанная судьба казалась псарю маловероятной. Тюха плюнул и, оскорбленный в лучших чувствах, удалился. Вдруг принцесса спросит: где мой верный паж? А из парка его пока докричатся...

* * *

Большая зала для приемов, как обычно, пустовала. На одинокой скамье обнаружился Агафон Красавец. Видимо, из людской менестреля погнали, чтоб не путался под ногами, и теперь он обретался тут. В башне, выражаясь образно, из слоновой кости. Поглощен парением души, Агафон не обратил внимания на Тюху. Менестрель сосредоточенно шевелил губами, вращал глазами, лицо его шло рябью, словно пруд от прыжка лягушки. Пальцы Красавеца терзали мандолину, рождая разные, далеко не всегда мелодичные звуки. Сразу было видно: перед нами человек творческий, возвышенный, не чета всяким там... этим... ну, всяким, и баста!

Рядом с жирным бедром менестреля стояла чернильница с гусиным пером, а на полу в беспорядке валялись исчерканные листы. Воспользовавшись тем, что поэт целиком ушел в общенье с музами, Тюха подкрался к Агафону, ухватил сразу три ближайших листа и отступил с добычей к окну.

На первом листе было запечатлено следующее:

...И дева ...... порою ночной К пещере ужасного (коварного? кошмарного?! кошерного?!) змея, .... королевство от напасти той ........ в сердце лелея.

И дальше, после ряда автографов, данных для пристрелки руки:

- Завидя ...., пробудился (возбудился? встрепенулся?!) дракон В плену похотливой надежды, А дева уж рядом: отвесив поклон, Снимает ....... одежды. Ах, дивный змей! Силач-дракон! Как много дум