Когда ухитрилась переодеться и сменить имидж сама хозяйка дома, оставалось только гадать. Теперь за рулём восседала холодно-надменная дама, на которую боязно было даже и взглянуть.

— Принцесса, — вырвалось у девушки прежде, чем она успела или хотя бы догадалась прикусить язычок.

— Ого! В самую точку, — вежливо и в то же время как-то чопорно улыбнулась та. — Что ж, пусть так и останется. Почему бы и нет? Принцесса, ваше высочество, и только на вы. Сыграем спектакль? Это хороший штришок, кстати, чтоб вернее сбить с толку наших противников…

— Не отставайте, — уронила она в сторону микрофона, притаившегося за лацканом её роскошного, чёрного с алым кантиком костюма а-ля мадам Шанель… или Диор? И тут же вдавила газ.

По глубокому убеждению судорожно вцепившейся во всё, что только можно было, Женьки — разбиться они могли и просто обязаны были раз не менее десяти. Принцесса вела машину с явным презрением к смерти, и в темноте салона лишь мелькали в её глазах отражения уносящихся назад огней. Безумная гонка со временем продолжалась минут пятнадцать, но каждый раз после поворота или обгона черепахами ползущих других машин Женька с каким-то удовольствием замечала в зеркале заднего вида огни едущего словно привязанный микроавтобуса сопровождения. Там и Вовка… на брательника всё ж надежды поболе, чем на безлико-накачанных бодигардов с оттопыривающимися под подмышками чёрных пиджаков опухолями…

На каком языке Принцесса общалась с тощим высокомерным субъектом в долговязом смокинге, Женька так и не поняла. Ну никак не вдолбленный со школы английский — и не прочие европейские. Уж немецкий, итальянский или французский девушка опознала бы с лёту. Впрочем, имеющие некоторое хождение в Донбассе татарский и греческий тоже. Да и на развязный цыганский диалект тоже что-то не очень походили эти напевные фразы в исполнении азартно торгующейся нанимательницы.

В том, что это был именно торг, Женька ничуть не сомневалась.