Я доел желе в мертвой тишине. На меня смотрели три пары внимательных глаз. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тут динамик внутренней связи откашлялся и проревел что-то вроде: "парус на горизонте!". Зеф встрепенулся.

– На мостик, – скомандовал он и поднялся. Стюард получил удар хлыстом по филейной части. Офицеры поднялись, грохая стульями.

– На мостик, Андрей, – повторил Зеф, видимо, на тот случай, если я чего-то недопонял.

Мостик смахивал на сказочный лес. Виденные мною прежде хвойные ветки здесь высились пушистыми метелками. Одуряюще пахло горькой смолой. Среди зарослей мигали огоньки панелей управления. Где-то за пнями сидели пилоты и дежурные офицеры. Может, и на пнях. Я так и не разглядел. На полу лежал мелкий рыженький песочек, с разбросанными по нему камнями, смахивающими на янтарь. Я выглянул из-за ближайшей метелки и сразу увидел на смотровом экране, выпуклом, словно линза, малиновый корабль дарайцев – тонкую пластинку.

Корабль был красивый, полупрозрачный, словно карамелька, светящийся изнутри. Дарайцы – известные эстеты. Пока я любовался кораблем, офицеры и капитан бегали между елками и отдавали непереводимые приказы. Смотровой экран мигнул и сменился размазанным жилистым следом сверхсветового выхлопа.

– Дарайцы последуют за нами, – изрек Троп.

После этого напряженного вывода он заткнулся еще на сутки.

Зеф грыз рукоятку своего кнутика и, плюясь щепками, орал что-то о неизбежном бое и неисправных орудиях левого борта.

"Карамелька" дарайцев и впрямь целенаправленно перла следом, игнорируя сопротивление выхлопа.

– Мирные ребята, – сказал я, желая утешить Зефа. – Стихи любят…

Зеф захрипел и посмотрел на меня налитым кровью глазом, а потом и вовсе убежал куда-то в заросли, размахивая хлыстом, как укротитель.

– Тебе повезло, что ты мужчина, – хмуро сказал Рем. – Иначе капитан бы приготовил из тебя мясо в соусе. Дара не считают нас разумными. Дара рады уничтожать нас. У них боевое преимущество.