И они только кажутся нам таковыми. Я вспомнил, что гениальная мысль всегда проста, и с восторженной дрожью в голосе спросил: - Скажи скорее, как же они решают эти задачи? - Очень просто,- ответил он.- Они дают такой ответ, какой угоден Директору или Великому Несущему Бремя. Если он хочет четыре ручья, они говорят: четыре ручья; а если он хочет одну реку, будет одна река. И если он хочет пять, будет пять, а сто - будет сто. Они не знают сомнений потому, что сделаны из особого материала. - Что же это за особый материал? Их делали на заводе из металлических отходов, которые оставались после того, как выпускали подобных тебе. - Не может быть,- пробормотал он.- Не хочу больше слушать... Я успел изрядно разозлиться и рявкнул гиду: - К чертям всех инженеров! Кто находится еще ниже? - Конструкторы. - А еще ниже?! - рявкнул я. Мой крик испугал гида, он попятился: - Еще ниже находятся Презренные, Отверженные и Философы. Те, кто выдвигает идеи. Они чересчур сложны, имеют столько гаек, что все их зажать невозможно. Говорят, что нельзя даже точно предугадать их поведение, что от них можно всего ожидать. А некоторые утверждают,- он перешел на едва слышный шепот,- что они иногда отказываются повиноваться Старшим По Чину... - Вот они-то нам и нужны,- отрезал я. - Их держат на последнем ярусе подземелья, в казематах. Там сыро и темно,- захныкал гид. Мы обошли его стороной и поспешили к лифту, Николай Карпович сам нажал на кнопку со стрелкой, указывающей вниз. Когда лифт остановился и мы открыли дверь в сплошную тьму, запахло плесенью. Пришлось зажечь фонарики и пробираться по узкой штольне. Наконец мы попали в каземат. ЯЯ устроили нам восторженный прием, на какой только способны роботы. Когда радость и восторги поутихли, Николай Карпович укоризненно спросил: - Как вы дошли до жизни такой? Почему позволили примитивам распоряжаться? - Это все сделал Великий Несущий Бремя. Мы не могли сопротивляться. - Почему? - насторожился я. - Он существует в двух обликах.