Услышал два голоса. Не услышать было трудно: разговор шел на повышенных тонах.

– Опять?! – едва ли не кричал Гений. – Я бы тоже хотел пошляться! Но это – нельзя!..

– Почему? – возмущенно отозвалась девушка.

– Никаких почему!.. Ты подписала контракт!.. Изволь же выполнять свои обязательства! Еще раз сорвешься – отправлю назад!

– Ты злой!..

– Ты у нас больно добрая!..

– Зачем привез сюда? Мучить?.. Держать в четырех стенах?..

– Много работы, как ты не понимаешь!

– Одна работа! Я хочу кататься на яхте, ходить на танцы, ужинать в ресторанах! Я жить хочу! Знакомиться с людьми, веселиться!

– Как будто жизнь – одни танцы!.. А работа?

– Пошел ты со своей работой!

Их разговор явно иссяк.

Я вышел в коридор, чтобы увидеть номинальную супругу.

Распахнулась дверь. Из нее выскочила блондинка в ярком, излишне коротком сарафане. С прической типа «взрыв на макаронной фабрике».

Чуть не плача, не видя меня, она метнулась по коридору.

Выглянув, Гений проследил за ней, убедился, что номинальная супруга вошла в комнату.

Заметил и меня:

– Видал? Такой цирк устраивает периодически. Ветер в голове.

– Ребенок еще.

– Нашел ребенка… Ей двадцать. – Он вяло махнул рукой. – Я просто в ярости. За Галкой нужен глаз да глаз. Того и гляди сбежит.

Реутов перешел на «ты», и сам, кажется, не заметил. Весь в своих изысканиях. А может, играл в богача, уверенного в своем праве тыкать людям, которые старше по возрасту. Но все в кого-то играют.

– Что за работа у вас с ней? – опять начал я.

– Лишняя информация.

– Ваши тайны меня интересуют в той мере, в какой это нужно для постановки охраны. Я должен понимать, какие опасности вам угрожают, в связи с чем, от кого и когда.

– Не могу сказать. Работа, в общем, секретная. Хоть и не госзаказ. Деньги не из казны, от частного инвестора. Тут всё принадлежит ему, включая дом… Если получится – он и решит, как быть дальше.