Кажется, вечером он плакал в своей келье — совсем как несколько лет назад, когда осознал неотвратимость судьбы.
Но в последний раз.
*
К совершеннолетию — девятнадцати годам практически все Магниты обзаводятся постоянными напарниками. Охотиться и призывать уже пойманных одержимых идеально вдвоем (вчетвером, вшестером — далее до бесконечности, зависит от масштаба операции). Считалось, что лучший тандем — постоянный; единение "половинок" скреплялся церемонией в Цитадели Гомеопатов под торжественные речи и органную музыку, из-за чего ее иронично прозвали "свадьбой". А настоящих свадеб и не случалось почти — зачем? Внутри ордена — свободные нравы, а обычные люди не подпустят к себе Магнита; портовые шлюхи и те вдесятеро дерут.
Целесту исполнилось девятнадцать. Напарника или напарницы у него до сих пор и не намечалось. Одинаково веселый и общительный со всеми — близко не подпускал никого. Целест считался одним из лучших молодых воинов, и как минимум десять мистиков жаждали заполучить его себе в "женихи" — между прочим, восемь из десяти были девушками, и явно покушались не столько на способности, сколько на классически-правильные черты лица, горделивую осанку и длинные рыжие, как осенние листья, волосы. Целест девушкам не отказывал, а вот от постоянных отношений увиливал. Деловых — тоже. Несмотря на неодобрительное ворчание учителя Тиберия.
"Напарник — раз и навсегда. Я не могу торопиться", — отговорки сыпались желтыми листьями, и Тиберий устал от них отмахиваться. Твердить, мол, напарник — не только помощник в охоте и призыве, но и вторая половинка, умножающая силы обоих участников пары, — надоело до чертиков.
Как будто, Целест не понимал. Понимал. Просто…
Хоть что-то он, урожденный сын Сенатора — обреченный стать санитаром и убийцей, — мог выбрать.
Потому не торопился.
Соседом по комнате у Целеста был чернявый Тао Лин — его родину, древнейшую из земных цивилизаций — перенаселенный Китай эпидемия выкосила в первую очередь, территорию Поднебесной до сих пор относили к Дальним Пределам. Тао Лин, помимо того, что был хорошим воином, умел просачиваться всюду и все знать. Включая то, чего молодым Магнитам не полагалось бы.