Мы быстро поменялись местами, потеряв, несмотря на злобное шипение в дыре, лишь небольшое количество воздуха.

Конски ухмыльнулся:

- Ребята, а здесь удобно как в мягком кресле. Ноулз поспешно надел костюм и ушел, унеся с собой фонарь. Мы снова остались в темноте.

Через какое-то время Конски нарушил тишину.

- Джек, есть одна игра, в которую можно играть в темноте. Ты в шахматы играешь?

- Ну да, немного.

- Хорошая игра. Я играл в шахматы в декомпрессионных камерах, когда работал под Гудзоном. Может, поставим по двадцатке для интереса?

- Что? А, давай.

Он мог предложить поставить по тысяче - мне было все равно.

- Прекрасно. Королевская пешка на е-3.

- Ага - королевская пешка на е-4.

- А ты консерватор, да? Ты напоминаешь мне одну девицу, с которой я был знаком в Хобокене...

То, что он о ней рассказал, не имело никакого отношения к шахматам, хотя я доказывало, что в определенном смысле она тоже была консерватор.

- Слон f-4. Напомни, чтобы я рассказал тебе о ее сестре. Похоже, она не всегда была рыжей, но ей хотелось, чтобы люди считали, что она такой родилась. И она... Извини, твой ход.

Я начал думать, но голова у меня шла кругом.

- D-2 - d-3.

- Ферзь f-3. Так вот, она...

Он начал подробный рассказ. Я уже слышал однажды эту историю и сомневался, чтобы подобное когда-нибудь с ним происходило, во своим рассказом он меня несколько приободрил. Я даже улыбнулся в темноте.

- Твой ход, - добавил под конец Конски.

- Ох, - я уже не мог вспомнить положение фигур на доске. И решил подготовиться к рокировке, что в начале игры - всегда достаточно безопасно. - Конь с-6.

- Ферзь бьет пешку f-7. Шах и мат. С тебя двадцатка, Джек.

- Что? Этого не может быть!

- Давай, повторим ходы, - и он перечислил их один за другим.

Я мысленно провел всю игру заново и только тогда сообразил: