- Джек, займись-ка фонариком, - произнес после долгой паузы Конски. - Я кое-что придумал.

- Что еще? - спросил Ноулз.

- Была бы у нас заплатка, вы могли бы надеть мой костюм и пойти за помощью.

- Но у нас нет кислорода.

- Потому-то я вас и выбрал. Вы здесь самый маленький - и вам вполне хватит воздуха, имеющегося в самом костюме, для того, чтобы пройти через следующую секцию.

- Ну, хорошо. А что ты возьмешь вместо заплаты?

- То, на чем я сижу.

- Что?

- Я имею в виду эту большую круглую штуку, на которой я сижу. Я сниму штаны, прижму одну ягодицу к дыре и гарантирую, что заплата будет герметичной.

- Но... Нет, Толстяк, так дело не пойдет. Посмотри, во что превратилась твоя рука. Ты же кровью весь истечешь прежде, чем я вернусь.

- Ставлю два к одному, что нет, - пятьдесят ставите?

- А если я выиграю, то с кого мне получать деньги?

- Вас не проведешь, мистер Ноулз. Глядите, моя жировая прослойка -толщиной пять-шесть сантиметров. Так что особой крови не будет - просто синяк останется.

Ноулз покачал головой.

- Никакой необходимости в этом нет. Если мы будем сидеть спокойно, нам хватит воздуха на несколько дней.

- Да дело не в воздухе, мистер Ноулз. Вы заметили, как здесь похолодало?

Я давно это заметил, просто не придавал значения. В моем состоянии - а мной владели страх и отчаяние - холод казался чем-то вполне естественным. Теперь я начал об этом задумываться. Когда отключился свет, отключилось и отопление. И теперь будет становиться все холоднее, и холоднее... и холоднее...

Мистер Ноулз тоже это заметил.

- Ну, ладно. Толстяк. Давай делать по-твоему. Я сел на костюм, пока Конски готовился к операции. Он снял с себя штаны, поймал один шар, раздавил его и обмазал клейкой массой правую ягодицу. А затем повернулся ко мне.

- Ну, птенчик, - давай, снимайся с гнезда.