Я поинтересовался у Конски, нравится ли ему работа, рассчитывая раздобыть какую-нибудь историю для статьи. Он пожал плечами.
- Все в порядке. Ничего особенного. Давление всего в одну атмосферу. Вот когда я работал под Гудзоном...
- Где тебе платили десятую часть того, что ты получаешь здесь, вставил Ноулз.
- Мистер Ноулз, вы меня обижаете, - запротестовал Конски. - Дело не в деньгах, дело в творческом подходе. Возьмем для примера Венеру. На Венере платят не меньше, и пошевеливаться там надо будь здоров. Под ногами такая жидкая грязь, что приходится ее замораживать. Там могут работать только настоящие кессонщики. А половина работающих здесь молокососов - обыкновенные шахтеры, и если кто-то из них заболеет кессонной болезнью, остальные просто перепугаются до смерти.
- Лучше расскажи ему, почему ты сбежал с Венеры, Толстяк.
Конски принял гордый вид.
- Осмотрим гибкое соединение, джентльмены? - спросил он.
Мы еще немного побродили вокруг, и я уже готов был возвращаться обратно. Смотреть было особенно не на что, к тому же чем больше я здесь находился, тем меньше это место мне нравилось. Конски возился с дверью шлюза, ведущего в обратном направлении, когда что-то произошло.
Я оказался на четвереньках, вокруг была кромешная тьма. Возможно, я закричал - точно не помню. В ушах стоял звон. Я попытался встать и, когда у меня это получилось, замер на месте. В такой тьме мне еще не приходилось бывать, вокруг была абсолютная чернота. Я подумал было, уж не ослеп ли.
Темноту прорезал луч электрического фонарика, нащупал меня и пошел дальше.
- Что это было? - заорал я. - Что случилось? Это толчок?
- Перестань вопить, - спокойно ответил мне Конски. - Это не толчок, это какой-то взрыв. Мистер Ноулз, с вами все в порядке?
- Надеюсь, - Ноулз с шумом выдохнул воздух. - Что случилось?
- Не знаю. Надо немного осмотреться.
Конски встал на ноги и, тихо посвистывая, начал водить лучом фонарика по туннелю. Фонарь у него был инерционный, который светит, только если все время давишь на рычаг, - поэтому он светил неровно, постоянно помигивая.