— Ты же сам, сам хотел, чтобы корова вернулась, чтобы твои родные остались целыми и невредимыми…

— Да ведь их татары порубили! Нет их никого! А те, что шли по проселку это твое…

— Ну и что же это? Мое колдовство?

— Я не знаю…

— Зачем тебе мертвые? — Фильке показалось, что в голосе, со того звучавшем ровно, — проскользнули легкие нотки досады. — Я немного повлиял на причинно-следственные связи… Впрочем, ты этого не поймешь. Если говорить проще, в первом случае остались мертвые, а во втором живые, и ты мог спокойно продолжать жить.

— Как же я мог спокойно жить с ними, если они не те?

— Между ними нет никакой, абсолютно никакой разницы, просто они реализация разных возможностей. Те — мертвые, а эти — живые.

— Да как же можно так жить, когда то, что есть, не то, что есть? Не смогу я так, да и кто сможет?

— Мне непонятно, зачем ты усложняешь. Я тебе даю живых, а ты отказываешься…

— Ну и пусть эти — живые. Тех-то, настоящих, убили… Они для меня были и останутся настоящими.

— Эти тоже настоящие! Я не понимаю тебя.

— Да что же я — корова безмозглая, которой что клевер, что полынь — все едино?!. Не смогу я с этими жить, когда настоящие убиты. Не смогу, не заставляй меня… Они остались там, я должен отомстить за них. За мать, за сестренку, за батю, за Прасковью…

— Я дал тебе то, что ты хотел. У тебя есть выбор. Зачем ты выбираешь проигрышный для себя вариант? Иди к ним!

— Я выбрал, когда похоронил всех, когда кресты на их могилы ставил. Отпусти меня и прости мою душу грешную, не могу я по-другому!

Голос неожиданно спросил:

— А как же тогда поступить с людьми из второго варианта? Там ведь целое село в живых осталось. Всех вернуть в первый?

Филька растерялся. Об этом он не подумал. Наконец сказал: