Он внимательно оглядел знакомые с детства сосны, осины, березы — они стояли там, где стояли всегда. Легкий ветерок шевельнул заросли папоротника.

Ага! Вот оно что! Филька даже выплюнул недожеванный огурец. Там, среди плавно изогнутых листьев, он заметил красный цветок. «Надо пойти посмотреть, подумал он. — Отродясь на этом месте никаких цветов не водилось…»

Папоротник стелился плотным ковром, полностью скрывая землю, и Филька осторожно раздвинул его перед собой, чтобы нечаянно не наступить на цветок. Пройдя до середины поляны, понял, что нужное место прошел, хотя в направлении был уверен. Пришлось повернуть назад. Теперь он шел еще осторожнее, согнувшись, заглядывая под каждый лист. Шагов через двадцать Филька его увидел.

Цветок рос не из земли, а на обратной стороне папоротникового листа. Он был величиной с детский кулачок, темно-розового цвета, с шестью блестящими лепестками — в каждом из них Филька видел свое уменьшенное отражение. Из середины цветка торчало много жестких волосков. Филька протянул к ним палец и тотчас отдернул — они больно кололись.

На цветок Фильке было наплевать. Что он, цветов не видел, пусть и не таких чудных, как этот? Но вот чтобы так, из папоротника — никогда ни о чем подобном не слышал!

Еще немного поглазев на цветок, Филька вдруг вспомнил о корове. «Дай-то бог, чтоб у нее своего ума хватило вернуться…» — подумал он, поднялся и побрел домой.

Подходя к селу, Филька встретил мальца из холопских. Тот, в одной рубашонке, босиком, скакал на хворостине по пылящей дороге, высоко подпрыгивая и вопя для собственного удовольствия во всю мочь.

Филька поймал его за плечо.

— Ну, чего там?

— Где? — не понял малец.

— Староста как там? Не гневается?

— А чему ему гневаться-то? — удивился мальчишка. — Они с подьячим со вчерашнего дня медовуху пьют. Наклюкались до беспамятства.

— А не слыхал, староста ничем мне не грозился? На Прасковью из-за меня не орал?