— Не грозился он, — ответил малец и попытался продолжить скачку.

Но Филька вернул его за подол рубахи.

— Так говоришь, Прасковье моей ничем не грозил?

Мальчишка сказал «Тпру-ру» и посмотрел ясными голубыми глазами на Фильку:

— Я же сказал уже, что наклюкался он, в беспамятстве лежит. А Парасковья твоя корову доит. Ту, что потерялась намедни, из лесу она вернулась. И как ее никто не задрал?

Филька отпустил мальца, поддав ему легонько ногой напоследок, посмотрел на пылающие не ко времени зарницы в небе.

«Слава тебе, господи, — подумал он. — Воистину слава! Спас холопа от порки неминуемой».

Дня через три пошел Филька в лес высмотреть новую оглоблю для телеги взамен треснувшей.

Миновав редколесье, не найдя ничего подходящего, Филька вышел на большую, затопленную солнцем поляну. Где-то за поляной, в глубине леса, перекликались собиравшие ягоды девки. Прасковья тоже была там, с ними. По приближающимся голосам Филька понял, что они возвращаются, и решил их здесь дождаться.

Почти в центре поляны торчал из травы старый трухлявый пень. Филька присел на него, отмахиваясь от назойливой мошкары. Невысокая трава колыхалась под ветерком, навевая дремоту, и Филька забылся, наблюдая, как мураши снуют по его лаптям, безуспешно впиваясь крепкими челюстями в задубелое лыко.

Но вот среди деревьев замелькали сарафаны, на краю поляны показались девки, среди них и Прасковья. Она окликнула Фильку.

Он встал, махнул им рукой. Но девки как-то странно замерли вдруг на месте, оторопело глядя мимо него. Прасковья, смертельно побледнев, выпустила из рук полные ягод туески, глаза ее расширились.

— Филя! — выкрикнула истошно.

Ничего не понимая, он оглянулся, и в этот миг, коротко свистнув и больно резанув по щеке, мимо пролетела стрела. Филька шарахнулся в сторону, и еще одна стрела впилась в пень, на котором он только что сидел. На поляну из кустов вылетел на рыжей лошади татарин и понесся к нему, размахивая кривой саблей.