Он даже не заметил этого.

Он вышел из лифта, лицо все в крови, и даже не скривился от боли.

Вот _т_о_г_д_а_ я заплакал.

И плакал я долго. Лифт ездил вверх-вниз, выходили и заходили люди, но никто не слышал моих всхлипываний.

Наконец я оказался на улице и бродил по городу, пока не стемнело.

Две недели могут пролететь незаметно.

Если вы влюблены. Если вы богаты и ищите приключений. Если у вас нет забот и ждут одни развлечения. Если вы здоровы, а мир прекрасен, полон жизни и манит вас. Две недели могут пролететь незаметно.

Две недели. Эти две недели были самыми долгими в моей жизни. Спросите, почему? Для меня они были подобны аду. Одиночество. Полностью, совершенно, до боли один посреди толпы. В сердце неонового города я стоял посреди улицы и кричал на прохожих. Я был полностью истощен. Я был на грани.

Две недели я гулял, спал, где хотел: в парках на скамейке, на роскошном свадебном ложе в "Уолдорфе", на кровати у себя дома; и ел, где хотел и что хотел. Не стоит называть это воровством, когда я был не голоден, то ничего не трогал. И все это время я не мог избавиться от ощущения полного истощения.

Несколько раз я наведывался домой, но как оказалось я Альме был теперь не нужен. Да-да, вообще. Никогда бы не подумал, что она еще способна на это, особенно при том весе, который она успела набрать за последние пару лет... но ОН действительно появился.

Джордж Рэймз. Мой начальник. Точнее, мой бывший начальник... поправил я себя.

Так что теперь я не чувствовал себя обязанным перед домом и женой.

У Альмы был дом, была Жашу. Как оказалось, у нее есть и Джордж Рэймз. Вот толстый гамбургер!

К концу второй недели я чувствовал себя полностью разбитым. Грязный, небритый - кого это теперь волнует? Кто меня может увидеть... и кого бы это волновало, если бы кого-то это вообще могло волновать!

На смену первоначальной враждебности пришел более конкретно выраженный антагонизм по отношению ко всем окружающим.