Мальчиками она называла сыновей Юстаса Осгрея – Эдвина, Гарольда и Аддама.

Эдвин и Гарольд были рыцарями, а Аддам ходил в оруженосцах. Они погибли пятнадцать лет назад в битве на Алом Поле, где закончился мятеж Черного Пламени. "Они пали славной смертью, храбро сражаясь за короля, – рассказывал сир Юстас. – Я привез домой их тела и похоронил среди черники". Там же, где покоилась его жена. И когда старому рыцарю передавали очередной бочонок вина, он спускался к подножию холма и плескал вином на каждую могилу. "За короля!" – громко провозглашал он прежде, чем осушить свой кубок.

Спальня сира Юстаса находилась на четвертом этаже башни, а под ней располагался главный зал. Дунк знал, что чаще всего старый рыцарь сидит там, роясь в сундуках и ящиках. Серые стены зала были увешаны ржавым оружием, трофейными знаменами и наградами за турниры вековой давности, историю которых не помнил больше никто, кроме сира Юстаса. Половина знамен заплесневела, все они поблекли и запылились, некогда яркие краски выцвели и стали серо-зелеными.

Когда Дунк вошел в зал, сир Юстас чистил тряпицей обломок какого-то щита. Беннис следовал за Дунком по пятам. Старый рыцарь просветлел лицом, увидев Дунка.

– Мой добрый великан, – объявил он, – и храбрый сир Беннис! Взгляните только! Я нашел его на дне вон того сундука. Настоящее сокровище, незаслуженно забытое.

Это был щит, вернее, то, что от него осталось. А осталось немного. Большая часть была отколота, а сам обломок посерел и растрескался. Железный обод проржавел, дерево источили черви. На щите еще держались чешуйки краски, но слишком мало, чтобы догадаться, какой герб его украшал.

– Что это, милорд? – спросил Дунк.

Осгреи давным давно не были лордами, но сиру Юстасу нравилось, когда к нему так обращались, в память о былой славе его Дома.

– Щит Маленького Льва.

Старик протер обод, с которого посыпались хлопья ржавчины.

– Этот щит держал сир Уилберт Осгрей в том сражении, где он погиб. Наверняка вы знаете эту историю.