– Это другое дело, – возразил Эгг. – Там была война.

– И здесь то же самое. Только поменьше.

– Меньше и глупее, сир.

– Это не нам с тобой судить, – сказал ему Дунк. – Они обязаны идти на войну по призыву сира Юстаса… и умирать, если понадобится.

– Тогда мы не должны были давать им имена, сир. Нам будет хуже, когда они погибнут, – Эгг потер лицо. – Если мы воспользуемся моим сапогом…

– Нет, – Дунк стоял на одной ноге, снимая сапог..

– Да, но мой отец…

– Нет, – второй сапог последовал за первым.

– Мы…

– Нет, – Дунк стянул пропотевшую тунику и бросил ее Эггу. – Попроси жену Сэма постирать это.

– Я попрошу, сир, но…

– Я сказал – нет. Или дать тебе в ухо, чтобы лучше было слышно? – Дунк взялся за штаны. Под ними ничего не было – для белья было слишком жарко. – Это правильно, что ты беспокоишься об Уотах и прочих, Но сапог – это на крайний случай. – "Сколько глаз у лорда Бладрэйвена? Тысяча и еще один". – Что твой отец сказал тебе, когда отдавал мне в оруженосцы?

– Брить или красить волосы и никому не называть своего имени, – неохотно проговорил мальчик.

Эгг служил у Дунка уже полтора года, хотя иногда казалось, что прошло уже лет двадцать. Вместе они прошли через Перевал Принцев и пересекли глубокие пески Дорна, и красные, и белые. Они спустились по Зеленой Крови до Планка, а оттуда сели на галеас "Белая Леди" до Староместа. Они спали в стойлах, кабаках, ночевали в канавах, делили хлеб со святыми братьями, шлюхами и комедиантами и пересмотрели сотни кукольных представлений. Эгг ухаживал за конем Дунка, точил его меч, чистил его кольчугу. Он был таким хорошим спутником, какого можно только желать, и межевой рыцарь стал думать о нем почти как о младшем брате.