– Да, милорд. – Ему рассказал Сутулый Сэм.

– Ибо за тысячу лет до Завоевания мы были Маршалами Северной Марки. Дюжина младших лордов приносила нам присягу и сотня рыцарей с замками. Тогда у нас было четыре замка и сторожевая башня в холмах, чтобы предупреждать о появлении врагов. Колдмоут был главным из наших замков. Его построил лорд Первин Осгрей. Его называли Первин Гордый.

После Огненного Поля Хайгарден перешел от королей к наместникам, и Осгреи пришли в упадок и умалились. Сын Эйегона, король Мэйгор, забрал у нас Колдмоут, когда лорд Ормонд Осгрей возмутился, что король притесняет Звезды и Мечи, как тогда называли Бедных Братьев и Сынов Воина

– Голос у него вдруг охрип. – Над воротами Колдмоута в камне высечен клетчатый лев. Мой отец показывал его мне, когда в первый раз взял меня к старому Рейнарду Вебберу. В свой черед я показал его своим сыновьям. Аддам… Аддам служил в Колдмоуте пажом и оруженосцем и… между ним и дочерью лорда Вимана возникла… некоторая склонность. Так что однажды зимой я облачился в свои лучшие одежды и отправился к лорду Виману со сватовством. Он учтиво отказал мне, но, когда я уходил, я слышал, как смеются они с сиром Лукасом Инчфилдом. После этого я никогда не бывал в Колдмоуте, только в тот единственный раз, когда эта женщина осмелилась наложить руку на мое. Когда они сказали мне искать беднягу Лема во рву…

Дэйка, – поправил Дунк. – Сир Беннис говорит, что его звали Дэйк.

– Дэйк? – по рукаву старика ползла муха, останавливаясь, чтобы потереть лапки на свой мушиный манер. Сир Юстас стряхнул ее и потер губы под усами. – Дэйк. Я так и сказал. Верный человек, я хорошо его помню. Он добывал нам припасы на войне. Желудки у нас никогда не были пусты. Когда Сир Лукас сказал мне, что они сделали с бедным Дэйком, я поклялся, что никогда более ноги моей не будет в этом замке, разве что он станет моим. Теперь вы понимаете, сир Дункан, что я не могу ехать туда. Ни для того, чтобы уплатить цену крови, ни ради чего иного. Я не могу.