Вот прекрасный повод заговорить! Но он тоже просто стоял и курил, и поглядывал на нее, и делал вид, что оказался здесь случайно, и млел от счастья, и дрожал от страха, и не подошел к ней, не сказал ни слова, и она, конечно, ничего не поняла, может, даже не запомнила его, и у него потом была куча аргументов и куча причин, которыми он оправдывал свой поступок, точнее отсутствие поступка. Она ушла в итоге с какой-то компанией, и он ушел, ощущая муку, переходящую в облегчение. А через два дня узнал. Из "Советского спорта". О том, что она погибла. В автокатастрофе. В тот самый вечер. И тогда он сразу поехал к ней домой. Он давно уже знал ее адрес. Он вообще знал про нее все. После расследования, проведенного им с этой безумной любовной целью, он бы, наверно, мог работать в частном сыскном агентстве. Только зачем теперь все это? Он постоял некоторое время на заснеженном берегу Москвы-реки, где стоял уже не раз и не два, глядя на ее дом, обычный высокий панельный дом, облицованный белой плиткой, потом вошел, поднялся на седьмой этаж и позвонил в квартиру. Дверь открыл ее отец. - Простите, - сказал юноша и потупил глаза. - Ты к ней? - спросил отец. - Да, - сказал юноша. - Проходи. Отец провел его на кухню, достал из холодильника бутылку водки и налил юноше полный стакан. Потом налил себе. - Ты давно ее знал? - спросил отец. - Очень давно. Я любил ее. - Выпьем, - сказал отец. И они выпили. - Как она погибла? - спросил юноша, помолчав. - Ее повез домой какой-то пьяный матрос. И они врезались в грузовик с солдатами. - Бред, - поежился юноша. - Почему матрос? Почему с солдатами? У нас что, семнадцатый год? Отец ответил очень коротко. Он согласился: - Бред. Потом были похороны. В тот день с утра и до поздней ночи падал снег. Падал и падал. Уже позднее юноше казалось, что там, на похоронах, не было никого - только он, она и этот безумный снег, от которого все вокруг становилось белым.