Инстинктивно он попытался сгруппироваться, прикрыть руками голову а коленями живот, однако бить его лежачим тоже никто не собирался. Со всеми мыслимыми предосторожностями его подняли и внесли в один из вертолетов; севшие справа и слева на откидные сидения солдаты тщательно пристегнули пленника страховочными ремнями. Пока Блейда волоком тащили к машине, разведчик успел заметить, что вниз, на дно воронки спускается с десяток солдат, выставив перед собой какие-то длинные металлические штанги, очень смахивавшие на обычные миноискатели. Вся операция вряд ли заняла более пяти минут.

Моторы вновь взвыли, лопасти с новыми силами загребли воздух; машины одна за другой стали отрываться от земли. Только теперь десантники позволили себе снять шлемы. На Блейда со страхом и ненавистью смотрело десять пар глаз. В каждой из них разведчик читал свой смертный приговор — эти бравые ребята мигом вышвырнули его из вертолета, если бы только посмели. Однако в кабине оказался еще и одиннадцатый, которого разведчик про себя назвал «лейтенантом»: крепкий, кряжистый парень лет тридцати, с загорелым лицом и глубоким, отталкивающим багровым рваным шрамом на левой щеке. В глазах «лейтенанта» крылась такая же ненависть, что и у всех его подчиненных; но за этой ненавистью проглядывало и что-то еще, некое понимание этой дикой ситуации, которое и позволяло ему сдерживать своих людей от немедленной и кровавой расправы с чужаком.

— Ну, хорошо, вы меня захватили, — начал Блейд как можно более небрежным тоном. — Не знаю правда, зачем я вам сдался, почтенные… Но что же дальше? Меня в чем-то обвиняют?

В ответ раздалось глухое негодующее ворчание. Ричард готов был поклясться, что значит оно примерно следующее: «да что же он, гад, над нами издевается, что ли?!» Слова Блейда, несомненно, оказались никак не теми, что от него ждали.

— Кто раскроет пасть, языки повырываю, — негромко, но очень выразительно произнес «лейтенант» и его угроза тотчас возымела действие — ропот прекратился.