Она не уловила иронии. Улыбнулась крохотным ртом, показала микроскопические рыбьи зубы.

– Я слушала, как вы поете. Я знала, что люди не могут дышать под водой. Но вы пели обратное.

– То есть? – насторожился Зеленцов.

– Ваши песни говорили обратное, – повторила русалка. – Я поняла, что нашла людей, которые могут все. Могут дышать под водой. Могут жить с любой женщиной. Разве не так?

– В песнях все преувеличенно, – сказал Зеленцов. Он начинал понимать, и ему делалось все страшнее и страшнее.

– Я всегда говорю то, что есть, – прошептала русалка. Теперь улыбка на ее жутком лице была растерянной и жалкой. – Я не знала… Первый из них поцеловал меня.

– Просто был так пьян, что не соображал, с кем обнимается, – сказал Зеленцов безжалостно.

– Я этого не знала… Я думала, что он любит меня. Я любила его!

– И потащила к себе под воду? – спросил Зеленцов.

– Это очевидно, – сказала русалка. Кровь все текла и текла из ее раны. Она то и дело поглядывала на увеличивающуюся под ее боком лужу, и взгляд у нее делался при этом все более паническим. – Я скоро умру?

– Похоже на то, – сказал Зеленцов и закурил новую сигарету.

– Ты так красив! – вздохнула русалка.

– Это не имеет отношения к делу, – строго возразил Зеленцов.

– Ты не можешь сделать так, чтобы я не умерла? – спросила она.

– Интересно, как? – осведомился Зеленцов.

– Я не знаю…

– Может, и могу, – неожиданно сказал Зеленцов. – Если остановить кровь. Но учти: я ничего не понимаю в твоей физиологии.

– Я тоже, – сказала русалка. И тихо, утробно засмеялась. – У нас есть общее! – добавила она, как будто это обстоятельство прибавляло ей радости.

– Я перевяжу тебя, – сказал Зеленцов, – но при условии: ты прекратишь приставать к десантникам и топить их. Они тебя не любят. Тебе дозволяется только любоваться ими издалека, из-под воды. Ситуация ясна?

Она стукнула по земле сросшимися ногами – точь-в-точь, как собака бьет хвостом по земле, когда любезный хозяин обращается к ней.