Действительно, айред за раз мог съесть столько, сколько весил сам, но тогда дня три к нему можно было не подходить. Заставить двигаться сытое животное было невозможно.

Колори отошёл от айреда и стал помогать взрослым. Втроём они загрузили арбу спелой брюкой, а наверх втащили поддон с листьями для салата. Листья прикрыли мешковиной, чтобы не привяли по дороге в Город.

- Перекусим? - предложил отец. Обед с Пастролаги после загрузки арбы был чем-то вроде ритуала.

Они сели на обочине, нарезали ломтями спелую брюку и принялись есть, заворачивая ломти в листья и запивая соком незрелой брюки. В детстве Колори измучил мать вопросами: "А почему в зелёной брюке сок, а в спелой творог? А вяленая брюка, как мясо?" Мать отвечала: "Сок - потому, что брюка зелёная. Творог - потому, что спелая. А похожа на мясо - потому, что вяленая." А как ещё можно ответить на такие вопросы?

- Слушай, Колори, - неожиданно сказал Пастролаги, - зайди вечерком к Малькаве и попроси, чтобы он сшил тебе новые штаны.

- Зачем? - удивился Колори, оглядывая свои, с многочисленными кармашками. - Эти ещё хороши.

- Сделай человеку приятное, - поддержал Пастролаги отец. А то он, как пошил весной Данути свадебное платье, так и сидит теперь без дела. Больно смотреть, как человек мается.

- Ладно, - нехотя согласился Колори, хотя знал, что Малькаве никогда не пошьёт лучше, чем в Городе. Но что поделаешь, если на работу в Городе Малькаве не прошёл по конкурсу, а страсть к шитью одежды у него осталась.

- Когда обратно? - спросил отец у Пастролаге.

- Как всегда.

- Поезжай этой же дорогой. Я почищу поле от старых листьев - к твоему возвращению на арбу наберётся. Будем загружать бродильный чан.

- А не рано?

- Самое время. Лето в разгаре.

Пастролаги согласно кивнул, затем встал, пожал на прощание руки Нокуме и Колори, взобрался на арбу и прицокнул языком. Айред посмотрел на Колори грустным взглядом, утробно уркнул и неспешно тронулся в путь.