- В сорок седьмой раз! - сказал задумчиво Остин.

- Когда же вы оставите службу? - спросил я, так как мне больше ничего не пришло на ум.

- Никогда, - ответил он.

На этом разговор, казалось, кончился, но спустя некоторое время Остин вернулся к нему.

- Если я уйду, кто же позаботится о "нем"? - При этом он кивнул головою в сторону своего хозяина. - Кто же станет ему тогда служить?

- Вероятно, кто-нибудь другой, - сказал я глухо.

- Это невозможно. Никто здесь не протянет больше недели. С моим уходом всему дому капут, как часам, в которых лопнет пружина. Говорю вам это потому, что вы его друг и должны это знать. Захоти я поймать его на слове... Но у меня на это духу не стало. Они оба - хозяин и хозяйка - были бы как подкинутые дети. Я в доме все, а вот не угодно ли, он меня увольняет!

- Почему же никто не может здесь ужиться? - спросил я.

- Потому что не все так рассудительны, как я. Хозяин человек очень умный, такой умный, что подчас даже чересчур. Кажется мне, впрочем, он не совсем в своем уме. Как бы вы думали, что сделал он сегодня утром?

- А что?

- Укусил экономку.

- Укусил?

- Да, сэр, за ногу. Я видел собственными глазами, как она потом, как пуля из пистолета, вылетела за ворота дома.

- О господи!

- Не то бы вы еще сказали, кабы увидели, что у нас творится. Он не перестает ссориться с соседями. Некоторые из них говорят, что никогда он не был в более подходящем обществе, чем когда находился среди допотопных чудовищ, которых вы описали. Так они думают. Я же служу ему уже десять лет и привязан к нему, и к тому же, заметьте, он великий человек, и жить в его доме - честь. Но только подчас он в самом деле дурит. Поглядите-ка, сэр, вот хотя бы на это! Едва ли это можно назвать общепринятым гостеприимством. Не правда ли? Прочтите-ка сами!

Я поднял глаза. Автомобиль как раз сворачивал по крутому подъему, и я увидел укрепленную на заборе доску со следующей краткой и выразительной надписью:

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ!