Изменился твой статус — и все вокруг, хочешь не хочешь, воспринимается совершенно по-другому. Но со старых времен он помнит, что в этом закутке надо показать, что у тебя нет при себе оружия. Его и в самом деле не имеется. Ни на себе, ни в сумке. В этой. Хотя здесь вход всего лишь в гостиничку, а не собственно в Приют, однако ветеранов тут надежно оберегают. Жертвы многочисленных малых войн, что время от времени (и в конце минувшего вулканического двадцатого века, и нынче, на заре двадцать первого) трясут этот континент, нередко воевали по разные стороны фронтов, и кое на ком из них (а может быть, и на каждом) есть кровь. Месть может настигнуть в любой момент, по этой причине ветеранов приходится охранять всерьез.

Охранник, убедившись, что оружия действительно нет, выдвигает один из дюжины пронумерованных узких стенных ящичков и вынимает ключ с шестеркой на бирке. Вот и все сложности. Впрочем, выбирать не приходится: восточная часть Раинды, близ границы с Данзанией, не очень-то богата гостиницами, а уж по соседству с Национальным парком Кагера и подавно. Никаких звездочек здесь не полагается, однако цены здесь порой не уступают четырехзвездочному, хотя комфорт и сервис не те. С другой стороны, тут не требуют аванса, рассчитывают при отъезде: человек безнадежный сюда не приедет, а если и приплетется пешком, то не рискнет воспользоваться услугами Приюта с молодым, хорошо тренированным персоналом, ибо с ветеранами порой бывает нелегко договориться.

Однако сейчас здесь царили вожделенные тишина и покой — мечта уставшего путника. А Милов устал и действовал машинально, по давно выработавшемуся стереотипу: поднял свою дорожную сумку и направился к двери. Она отворилась легко, за ней оказался небольшой тамбур, единственным украшением которого было высокое зеркало. Двойник Милова окинул вошедшего беглым взглядом. В пору поздней зрелости он не утратил еще интереса к хорошей одежде и выглядел сейчас спортивно-эффектным. Милов не пытался скрыть возраст — он написан на лице легко читаемыми письменами, — а делал это для мироощущения: давно известно, что платье делает человека, настраивая на определенный лад. Именно так ему и хотелось сейчас выглядеть: уверенно, с некоторой даже лихостью. Двойник в зеркале ему понравился, и он едва заметно кивнул отражению.