Затем чудовище с жертвой скрылось из виду, оставив лишь маленькую лужицу крови и несколько комочков серого вещества, словно в доказательство того, что здесь все же кто-то был.

Притвор остался пустым и молчаливым.

Господь, казалось, не торопился внимать просьбам о спасении от лукавого.

Уилкс откинулся назад и уставился на опустевший экран.

— Автоматическая камера поставлена, должно быть, чтобы ловить воров. Удивляюсь только, как это сигналы воспринимаются на таком расстоянии! — заметил он.

По лицу стоящей рядом с ним Билли пролегли мокрые полоски от слез.

— О Господи, Уилкс.

— Поразительно, что люди еще умудряются посылать сигналы. Будто они и в самом деле еще на что-то надеются. Но это все равно что старый надгробный камень. Знаешь? Сигналы будут гулять по космосу вечно, бессмертные, как радиоволны. Может быть, кто-то из спасшихся считает, что где-то за миллион световых лет от Земли кто-нибудь наконец поймает их и... в очередной раз пошлет подальше. Этак, знаешь ли — сидишь, щелкаешь семечки и наблюдаешь за концом человека.

Билли встала:

— Пойду посмотрю, как там Митч.

— Расскажи ему и о моей любви, — ухмыльнулся Уилкс.

Девушка напряглась, и он заметил это и даже подумал о том, как бы смягчить свои слова, но промолчал. Хрен с ним. Все это, в конце концов, не важно.

Уилкс вернулся к экрану, но тот оставался пустым или показывал всевозможные ужасы. Смерть. Разрушение. Гниющие на улицах трупы и поедающих их животных.

Вот свора собак ожесточенно дерется из-за человеческой руки. Звука не слышно, видимо, транслировалось только изображение, однако капрал с уверенностью мог сказать, что собаки хрипят и рычат ужасно. Рука была уже раздувшейся и осклизло-белой. «Слишком долго пролежала в темном месте», — догадался Уилкс. Ладно. Кто бы ни был ее владельцем когда-то она ему уже не нужна, и пусть собаки грызут ее теперь вдоволь. Теперь она всего лишь падаль.