Машина мчалась по тенистым улицам со смазанными дождем очертаниями зданий. Впереди виднелась брешь, к которой они и направлялись.

- В чем дело, Чонси? - строго спросил Маньян. - Я просил подъехать к театру у публичной библиотеки. Вы что, пьяны?

- Сикак пет, нэр, - ответил шофер, - это фот бубличная пиплиотека, а это - стание здеатра, - и он вытянул связку оранжевых макарон, поясняя сказанное.

- Что еще за чертовщина? - пробурчал Маньян и, вглядываясь в странное, бесформенное сооружение, накрытое сверху колоссальным шатром, решительно заявил: - Оптический обман! Камуфляж!

Загораживаясь руками от порывистого ветра вперемежку с дождем, дипломаты заспешили к входу, освещенному тусклой лампочкой. В театре виднелась зияющая брешь, едва прикрытая пластиковыми щитами.

Бормоча проклятия, Маньян раскидал препятствие и... оцепенел. В неясном свете фонарей перед ними зияла чудовищная яма, на дне которой в тускло мерцающих лужах виднелись обрывки электрических и водопроводных коммуникаций.

- Так, - сказал Ретиф и швырнул на дно карьера брызнувшую искрами сигару. - Значит, вы говорите, камуфляж?..

- Я уверяю вас!

- Может быть, мы ошиблись кварталом?

- Да нет же, нет!

- Тогда, значит, кто-то просто украл ваш Большой Театр... - промолвил Ретиф.

2

- Что я скажу Его превосходительству! - уже в который раз восклицал Маньян, когда аэрокар мягко осел возле импозантного фасада посольства. Какие обширные планы он связывал с этим строительством! Это его любимое дитя...

В дверях их встретил привратник-туземец, благодушно помахивая фиолетовыми щупальцами он проскрипел:

- Дороший хождь, жденты. Посадин Госол приже убыл.

Ретиф был несколько озадачен этой фразой, но Маньян кисло ответил:

- Что хорошего в этом? - и, вдруг, повернувшись к Ретифу, горячо зашептал: - Друг мой, может быть ты как-нибудь сообщишь послу об этой штуке? Нельзя огорошивать старика...