Уэлл перевела на Пита свой ястребиный взгляд.

- Ты видел, что произошло потом, в воде? - Пит тогда слишком плохо знал итри, чтобы понять выражение ее голоса. Лишь позднее он догадался: в нем звучала любовь. Брачная пора коротка, и они больше людей ценят свое потомство.

- Нет. Боюсь, что нет, - запинаясь, пробормотал он.

Сзади неслышно приблизился Инхерриан.

- Будь спокойна: она вела себя, как подобает, - сказал он. - Во славу Господа.

Что стояло за этими словами? Гордость? Похвала? Поклонение? Хотел ли он сказать, что дочь молилась или каялась перед гибелью? Мучительное недоумение взяло верх над сковавшей Пита слабостью, заставив его произнести по-английски:

- Теперь она на небесах.

Инхерриан посмотрел на него, и Пит прочел в его взгляде удивление.

- О чем ты говоришь? Аррэк мертва.

- Да, но ее... ее дух...

- Будет жить в сердцах живых, как дух гордости, - резюмировал Инхерриан.

Угадав смятение Пита, в разговор вступила Ольга:

- Так значит, вы не верите в бессмертие души?

- Как такое может быть? - холодно возразил Инхерриан. - И зачем?

Каждое его движение, сама поза, взъерошенные перья говорили: "Оставьте меня в покое!"

Пит подумал: "Что ж, многие вероучения, включая даже некоторые ответвления христианства, отрицают бессмертие. Как жаль мне тех, кто не надеется воссоединиться с любимыми! Однако признают это люди или нет, Господь, великодушно сотворивший того, кто должен разделить с ним радость бытия, не мог создать душу лишь для того, чтобы разбить ее и отбросить прочь. Но сейчас не это главное - надо сохранить душу Ольги в ее живом, в ее дорогом теле".

- Могу я чем-нибудь помочь?

- Да, проверь сумку с медикаментами, - отозвался Инхерриан.

Упакованная в герметичную коробку сумка в прямом смысле слова вышла сухой из воды.