Пит вспомнил, что, какими бы свирепыми и надменными ни были итри, их бескрылые рабы никогда не восставали - они жили лишь наполовину, словно их подвергли кастрации. Конечно, Инхерриан мог махать оставшимся крылом и обрубком, чтобы наполнить кровь кислородом, но что бы он стал делать с добавочной энергией? Устремившись внутрь, она начала бы разъедать если не его тело, то разум.

Быстрым движением Уэлл обняла мужа и вновь отодвинулась.

- Пора подумать о спасении, - сказал Инхерриан, - завтра же начните работать. И так потеряно уже слишком много времени.

Перед сном Питу удалось отвести Уэлл в сторону, чтобы поговорить с ней наедине.

- Ему нужен постоянный уход, - прошептал он, опасаясь, что каждый звук далеко разносится в раздражающе гулкой темноте. - Наркотики помогли ему перенести шок, но добавочных доз он не выдержит и очень ослабнет.

- Да, - скорее прошелестела, чем сказала она и добавила, уже громче: - За ним будет ухаживать Ольга. Она не способна передвигаться так же быстро, как Руза или я, и не обладает твоей физической силой. Кроме того, она сможет готовить для нас пищу.

Пит рассеянно кивнул. Он не знал, как выразить свои опасения.

- Э... как ты думаешь... Я хочу сказать: как относится ваша религия, ваша новая вера... не может ли Инхерриан покончить с собой?

При этом он подумал, что Бог вряд ли осудил бы итри.

Ее крылья и хвост расправились, хохолок встопорщился, и она свирепо взглянула на него.

- И ты говоришь такое о нем? - пронзительно вскрикнула Уэлл. Но, видя его искреннюю заботу, она успокоилась и даже издала какой-то звук, призванный обозначать усмешку.

- Нет, нет, он смертенеустрашим. И всегда почитал Господа...

После обследования местности и нескольких экспериментов было решено вырезать гигантский крест в мшистом покрове острова. Поджечь мох не удалось: валежник, который они насобирали, только дымил; да и для сигнальных костров его было явно недостаточно.