Инхерриан пополз вперед, - он мог только ползать, опираясь на свое единственное крыло, - чтобы взять Пита за руку.

- Друг мой, - сказал он голосом, полным безмерного страдания, - я слишком высоко чтил вас обоих, чтобы лишить ее смертенеустрашимости.

Пит не чувствовал ничего, кроме холода острых когтей, державших его руку.

- Может быть, я чего-то не понял? - встревожился Инхерриан. - Разве ты не хотел, чтобы она дала сражение во имя Господа?

Даже на Люцифере ночи тоже кончаются. Над скалистыми вершинами холмов уже забрезжил рассвет, когда Пит закончил свой рассказ.

Я разлил в бокалы остатки кока-колы. На сегодня мы были не работники.

- Да, - сказал я. - Семантика скрещивающихся культур. Обладая самой сильной во всей Вселенной волей, два существа с разных планет воображают, что мыслят одинаково; а исход может оказаться трагическим.

- Сначала я тоже так предположил, - сказал Пит. - Мне незачем было прощать Инхерриана - откуда он мог знать? Ведь он пришел в полное недоумение, когда я предал земле тело своей возлюбленной. На Итрии принято сбрасывать мертвых с большой высоты где-нибудь в пустынном месте. Но существу любой расы не захочется видеть, как разлагается то, что когда-то любил, поэтому он старался изо всех сил, чтобы помочь мне.

Он выпил, посмотрел на свирепое голубоватое солнце и пробормотал:

- А вот чего я не мог сделать - так это простить Бога.

- Проблема зла, - сказал я.

- О нет. Я многое передумал за последние годы, штудировал теологию, спорил со священниками, - словом, прошел весь путь от начала до конца. Почему Бог, любящий, приблизивший к себе человека Бог допускает зло? Так вот, христианство дает на это вполне удовлетворительный ответ. Человек средоточие разума - должен обладать свободой воли. Иначе мы - лишь марионетки, влачащие бессмысленное существование. Свобода воли же обязательно включает в себя возможность поступать дурно. Здесь, в этой Вселенной, мы живем для того, чтобы в течение своей жизни научиться делать добро по собственной воле.