— А ты красиво его кокнул? Значит, любишь должки, которые отдавать не надо, — ввиду слабой реакции Бориса старлей переключился «на публику». — Знал ведь, гад, что долговая расписка не документ.
«Ну и ну, сон в руку оказался, сразу ясновидение и ясночувствование у меня прорезались». Боря не обрадовался ни своему экстрасенству, ни безвозвратной ссуде — хотя полжизни мечтал о подобных вещах. Или, возможно, легкая подсознательная радость и проскочила мышкой, но быстро скрылась, сменившись тревогой. Впрочем, сцеволин еще действовал размягчающим образом.
— Есть вещи поважнее денег, сударь, — торжественно заявил Боря и уточнил. — Разве это слова «гада»?
— Не думай, Лямин, что я уважаю придурков. Ладно, двинулись.
— Нажмите на тормоза. Санкция на арест — где?
— Ты задержан по подозрению в убийстве Альфреда Мамедовича Гасан-Мамедова. Я — следователь Фалалеев.
2
После весьма насыщенной ночи и утомительного дня я покинул мрачную обитель, дав подписку о невыезде. Все это время работал конвейер, допрос за допросом. Я не взбесился потому лишь, наверное, что доза сцеволина меня еще кое-как утешала.
Конечно, я мог произнести все нужные ментам признания — если бы со мной поработали «добровольные помощники» следствия из числа сокамерников. Однако молодой специалист Фалалеев играл все-таки по правилам.
Я ему всю правду рассказал, конечно же, исключая видЕние — не стоит разлагать ядовитыми оккультными словами нежный милицейский ум. Алиби, слава Богу, железным оказалось. В то время, когда Гасан-Мамедову раскурочили грудную клетку (точь-в-точь мой сон), я все-таки валялся дома под балдой. И старушки, высаженные на скамейке у подъезда, стали мне союзницами, подтвердив мою неподвижность. Тоже и сосед по площадке, который весь вечер пилил на лестнице какие-то колобашки. Кроме того, около виллы Гасан-Мамедова обнаружились следы башмаков, куда более здоровых, чем мои аккуратные тапочки. В общем, белобрысый следователь Илья Фалалеев и мог бы помариновать меня, но от афганских боев у него мозги, как выяснилось, не вылетели, а, наоборот, закалились. В общем, он пораскинул ими и выставил меня на улицу.