— Вы полагаете, Советы тоже смогли синтезировать какие-нибудь вещества, которые способны переиначить британские умы?

Холмс ответил не сразу, потому что скручивал сигарету с марихуаной.

— Необязательно синтезировать. Можно просто найти. Уотсон, вас же видели во Внешней Монголии и внутренних районах Бразилии. Колдуны и шаманы применяют различные средства для укрепления своей психической силы и ослабления сопротивляемости у благодарной, так сказать, публики. Взять, например, сок мухоморов или водяного растения аяухаски. Все необходимое для возбуждения и торможения психики можно найти на лоне природы. Более того, там произрастает целая система ключей к нам, горделивым двуногим. И, пожалуй, первобытные дикари разбираются в ней получше цивилизованных европейцев, хоть и не носят подштанников… Ага, миссис Хадсон, то есть мама, принесла свежие газеты… Значит, пора обедать… А ведь произошло кое-что действительно интересное, Уотсон.

— Что именно? Королева свалилась с горшка и сломала корону в трех местах?

— Да вы лефтист, Уотсон. Сегодня, то есть 4 мая 1926 года от Рождества Христова, в Англии началась всеобщая забастовка. Пролетариат превращается в полчище, которое ищет социальной справедливости. Вот, пожалуйста, газета «Таймс» принесла ужасное известие: толпа возбужденных профсоюзников ворвалась в кондитерскую и выдернула кофе со сливками из-под носа пожилой дамы.

Тут Уотсон впервые побледнел. А Холмс, как обычно, не переменив спокойного выражения лица, продолжил:

— Я заинтригован, неужели существует формула социальной справедливости? Форд эксплуатирует рабочих. А они его нет? Ведь идея и организация — его.

— Позволю не согласиться, Холмс. У многих есть идеи, но нет капитала.»

Альфред помолчал с полминуты, подбирая нужные слова. Наверное, он тоже думал о том, что алчность и умение употребить ближнего своего — важнее идеи.