Воспользовавшись паузой, в продолжение которой Олаф с видимым наслаждением потягивал кофе, Магнус, до сих пор слушавший не перебивая, позволил себе поинтересоваться:

— А что, кстати, связывало этих двух женщин? Нелюдимая полупарализованная Фанни Флакс — и звезда, кумир Дорис Пайк. Странная пара, Олаф, верно?

— Да нет, не такая уж странная, — отозвался Олаф, отставляя чашку. — Об этом и на суде говорилось, и я сам проверял. Видишь ли, лет десять тому назад Дорис Пайк получила тяжелую травму позвоночника — я говорил уже, она не признавала дублеров-каскадеров… Лечилась. Долго. И вроде бы успешно. Но потом оказалось, что вследствие травмы начала развиваться опухоль в районе четвертого-пятого поясничных позвонков. Операция — и в результате паралич обеих ног. И — по мнению врачей — необратимый. А это значит — всю оставшуюся жизнь провести в кресле-каталке…

— Как Фанни Флакс? Любопытно!

— Именно так. И вот здесь впервые появляется на сцене некая лечебница в Санта-Нинье.

— Где?

— В Санта-Нинье. А что?

— Да нет, ничего… А как она называется?

— Больница? Госпиталь Добрых Самаритян. Частная клиника. Небольшая. Сказать, что дорогая, — ничего не сказать. Однако… Словом, Дорис Пайк могла себе это позволить. И через полгода она снова на ногах. Там она и познакомилась с Фанни Флакс. Две женщины, почти сверстницы, поступившие в клинику с одинаковым диагнозом. Только в случае Фанни Флакс медицина оказалась бессильной. Обе одновременно покинули клинику, и с тех пор Дорис Пайк все время опекала миссис Флакс. Не то подруга, не то добрая самаритянка…

— Ясно.

— Хотел бы я сказать то же самое… Потому что неясного здесь гораздо больше, чем может показаться Видишь ли, меня очень сильно смущало полное отсутствие хоть каких-нибудь следов личности хозяйки в квартире Фанни Флакс. И я связался с Федеральным Демографическим Центром. Так вот — Фанни Флакс, уроженки Сиэтла, девяносто пятого года рождения, по их сведениям, никогда не существовало…