Прежде всего, если убийца организовывает пожар, чтобы скрыть следы преступления, он не оставляет чуть ли не на самом видном месте пистолет, зарегистрированный на его имя. Нелогично, не так ли? Не рассчитывает же он, что пистолет сгорит или расплавится? К тому же женщины, как правило, если уж совершают преступления, то делают это более обдуманно и утонченно, чем мужчины…

Во-вторых, эта странная история с керстограммами — спектрографическими записями голосов, — заложенными в память мажордома. Ни Дорис Пайк, ни кто бы то ни было другой не мог этого сделать, ибо только хозяин волен ввести керстограмму в память или вычеркнуть ее. Всем остальным, с чьими голосами он знаком, мажордом повинуется, но лишь как гостям, не имеющим права распоряжаться списком.

В-третьих, пальцы. По всей квартире полно отпечатков — старых и новых, принадлежащих мисс Дорис Пайк. Ее пальчики — всюду. И ни одного отпечатка пальцев самой хозяйки. Нигде.

Наконец, еще одно. В квартире царил культ Дорис Пайк. Афиши. Кристаллы записей. Кассеты фильмов… И — ни одной фотографии хозяйки дома. Никакого семейного альбома. Ничего.

— Как тебе все это нравится, Магнус? — Олаф залпом выглотал чашку чаю, поморщился. — Слушай, а кофе здесь подают?

— Почему же нет? Сейчас… — Мак-Манус нажал кнопку вызова. — Заведение, конечно, несовременное, никакой тебе автоматики, всех этих кибербаров и официантов на колесах, все по старинке, но кухня, согласись, отменная и кофе тоже…

Через несколько минут Олаф от души согласился с такой оценкой. Пожалуй, стоит сюда заглядывать почаще — если счет оплатит клиент, естественно… Кстати, а не оплатит ли сегодняшний счет милейший мистер Лаверкрист? А что, пожалуй, это идея. Обед с доктором Магнусом Мак-Манусом, экспертом-психологом… Или что-нибудь в этом роде. Пустячок, но приятно!