– Нахватался слов умных, – проворчал Семен. – Остракизм, остракизм… Лола твоя до сих пор этак небрежно, знаешь, осведомляется, как ты… здоров ли… модны ли рубахи, которые тебе подружки твои подбирают… Нет там тебе работы, – почти мстительно продолжил Семен. – Черт его знает, что за станция, она не по моему отделу шла. Астрономы что-то вынюхали на Солнце. Из-за станции этой, знаешь, два объекта законсервировано, а еще у семи отложено начало работ на неопределенный срок.

– Но с чего туризм-то закрыли?

– Какой туризм?

– На Меркурий.

– Откуда я знаю? – Семен развел руками. – Впервые слышу. Туризм… У меня своей работы навалом! Да и дочурки в основном на мне… Если я, знаешь, еще туризмом начну… Станция и станция! Не поставили меня в известность, не сочли нужным – и спасибо от всей моей души! Надо делать свое дело!

– Да угомонись! – засмеялся Андрей. – Я слова не сказал!

– Я вижу, куда ты гнешь. Полез не в свое дело – вот как твой подвиг называется. Я даже голову не хочу, знаешь, себе ломать – правильно ты Шар сжег или неправильно. Но наказали тебя справедливо. Потому что взялся не за свое дело. И, разумеется, дров наломал. Для каждого дела есть специалисты.

– Ладно, – сказал Андрей. – Счастливо оставаться, прости, что вторгся.

– Погоди, – запнувшись, пробормотал Семен. – Ты бы, знаешь, зашел как-нибудь?..

– Да что я тебя отрывать буду.

– Оторви меня, пожалуйста, – вдруг тихо попросил Семен. – Знаешь, как все… Изо дня в день, изо дня в день. Так ведь до конца. Оторви, а?

– Хорошо, – Андрей улыбнулся, и Семен неуверенно улыбнулся в ответ.

Андрей бросил погасший фон на столик. Все тревожные намеки собрались воедино, и догадка режуще, жгуче хлестнула Андрея.